Projectologist

Здесь шаманами пахнет и нефтью. Остальное - так себе - фон. Впившиеся в глаза декорации давно уже исчезнувшего племени. Обозначение оперативного пространства для воинственного духа. Дикая полуреальная игра, где важна не победа и даже не участие, а - отношение к этой игре.
Кто бы ты ни был, отбившийся от фаланги лучник или вагоновожатый на линии Братцево-Сокол, или временно исполняющий обязанности верховного вождя, ты должен внятно в самом себе определить свое отношение к ПРЕДНАЧЕРТАННОМУ.

Попробуй определить свое отношение к законам физики: "Я ненавижу ускорение свободного падения" или "Я сотрудничаю с гравитацией" или... На самом деле, ты просто подчиняешься им. И подчинение - та самая определяющая величина отношений.
Это то, что лежит вне разума, вне знания.
Знающий разум имеет возможности к сопротивлению. Причем само сопротивление зарождается спонтанно, как жизненноважная необходимость, как одежда зимой - тоже сопротивление ПРЕДНАЗНАЧЕННОМУ в этой климатической зоне.


Но где заканчивается сопротивление? И где начинается НЕИЗБЕЖНОЕ?
Я побывал в Ульяновске, Москве, Ленинграде, Нарве, Кохтла-Ярве, Таллине, Тарту, Риге, Шауляе, Вильнюсе, Каунасе, Твери, Торжке, Осташкове, Вышнем Волочке, Клину, Валдае, в Минске, Лиде, Борисове, Орше, Брянске, Молодечно, Туле, Белгороде, Орле, Смоленске, Полтаве, Сумах, Мелитополе, Джанкое, Харькове, в Киеве, Запорожье, Чернигове, Остре, Алуште, Ялте, Евпатории, Симферополе, Севастополе, Николаеве, Одессе, Краснодаре, Ростове-на-Дону, в Саранске, Волгограде, Воронеже, Новосибирске, Тюмени, Барнауле, Красноярске, Чите, Хабаровске, Николаевске-на-Амуре, еще не помню где, в Арсеньеве и в диком городке под названием Чумикан.
И везде я встречал несчастных - сопротивлявшихся неизбежному.

Я был налетчиком и контрабандистом, проходил по делу трех банд и играл в четырех рок-группах, был послушником Нило-Столобенского монастыря, выставлял свои картины в галереях, работал художником в школе, написал три книги стихов, четыре повести и не знаю сколько рассказов, сидел в пяти лагерях и в девятнадцати тюрьмах, пережил три бунта, торчал на баррикадах перед Белым домом, бродяжничал, работал в протокольной службе Минпроса СССР, был монтировщиком в театре Сатиры, сторожем на автостоянке, и употреблял все доступные в этой стране наркотики, спивался до фиолетовых чертей, трижды принудительно обследовался в сумасшедшем доме, признан вменяемым, потом признан судом особо опасным рецидивистом, издавал "самиздатовский" литературный журнал и разрабатывал программу для одного полуфашистского политического движения.
И везде я видел только одно - возмущенное подчинение.


Сама мысль о сопротивлении зарождается спонтанно, но ей предшествует обязательное осознание происходящего вокруг. Младенец чувствует зимний холод, но он не осознает пути к своему спасению и ГИБНЕТ. Более взрослый - одевается в теплое. Сопротивление - это защита, активный способ выжить.
Но где заканчивается сопротивление и начинается судьба?
И не является ли массовое сопротивление всего лишь фоном, декорацией к одной единственной, уже застывшей в неподвижности судьбе...


Здесь шаманами пахнет и нефтью. Здесь осовело воцарилась единственная судьба больших и малых - Великая Неподвижность - неизбежное, которому сопротивляться необходимо и бессмысленно одновременно. И сытые подчиняются сытости, и нищие подчиняются возмущению, и жаждущие подчиняются жажде, и так было еще в Месопотамии, и летит по замкнутому кругу планета, и день пожирает ночь, и ничего иного не происходит, как у Екклесиаста, познавшего Неподвижность.
И где заканчивается Неподвижность, и начинается жизнь... И что такое шаманские пляски... И что такое нефть... Может быть, это - чувственность, лежащая вне разума, вне знания.
А знающий разум имеет возможность НЕ УЧАСТВОВАТЬ в этом.
Только приберечь теплые вещи для наступающей зимы...